Ассоль
Академия семейного образования

7(831)276-25-48, 8-950-615-53-53, asolnn@yandex.ru

Любовь и баловство

Но ведь и она наверняка сказала это потому, что действительно беспокоилась, как бы не избаловать, не испортить ребенка, ведь совершенно очевидно: избалованный, капризный ребенок и себе жизнь усложнит, и семье, и всем окружающим. Давайте вместе разберемся, как же не избаловать ребенка, при этом не обделив его любовью.

Что такое любовь? Это НЕ…

 

 

Сложный вопрос, не правда ли? Вряд ли кто-то решится сразу дать на него исчерпывающий ответ. Может быть, проще сначала будет сказать, что точно нельзя назвать любовью.

Любовь – это не равнодушие. Пожалуй, равнодушие – это именно то свойство души, которое прямо противоположно любви. Не может в одном человеке сочетаться и любовь к кому-либо, и равнодушие к нему же. Очевидно? Не для всех и не всегда. «Мама! Мама! Посмотри скорее!!!», — восторженно кричит малыш. А мама, не отрываясь от своих занятий, рассеянно и невпопад отвечает: «Ага, да-да…», — даже не повернувшись к ребенку. Любит ли эта мама своего ребенка? Любит, конечно. Но в этот момент с деточкой разговаривает не любящее мамино сердце, а равнодушие, вытеснившее все остальные чувства. А ведь маленький человек находится на самом пике эмоций, удивление, восторг, счастье в нем брызжут просто через край. Столкновение с пресным, бесцветным равнодушием обескуражит малыша, больно ранит ребенка постарше. Возможно, он не почувствует явной обиды, даже не осознает ситуацию до конца, но, находясь на вершине чувств, как с крутой горки, скатится вниз, и душенька его непременно больно ушибется. Урок равнодушия преподан, и кем – мамой, человеком, который не может иметь к равнодушию никакого отношения.

Но любовь – это и не гиперопека. Излишняя забота, постоянное стремление уберечь и оградить от всех мнимых и действительных не только опасностей, но и трудов не имеют ничего общего с любовью. Это, если призадуматься, забота не столько о ребенке, сколько о взрослом. Посудите сами. Вот малыш начинает ходить. Эх, и нелегко маленькому человеку. То и дело спотыкается, падает, на попу садится – даже дома, что уж говорить про улицу, особенно в холодное время года, когда и без того неуклюжий ребятеночек одет в теплый комбинезончик да валенки. «Ой, упадешь!», — кричит бабушка, хватая карапуза, которому наконец-то удалось дойти до середины комнаты и при этом ни за что не держаться. «Смотри, сейчас как свалишься в сугроб! (как вариант — о ужас! — в лужу)» — восклицает мама и сажает неудавшегося путешественника в коляску. «Мы сейчас с тобой далеко-далеко пойдем, воон туда», — говорит дедушка, но идет почему-то только он сам, а деточка едет на дедушкиных ручках. О ком же думают наши дорогие взрослые? Да о себе. У бабушки нет сил хвататься за сердце, представляя, о какой угол на этот раз ударится любимый внук. Маме не хочется после прогулки заниматься стиркой (хотя стиральная машина в хозяйстве имеется), да и когда малыш в коляске, можно подстраивать прогулку под свои интересы – по магазинам пробежаться, с подружками поболтать, по улицам походить. А уж если отправилась деточка изучать снежные просторы или глубину лужи проверять – никуда не пойдешь, стой рядом, подстраховывай да интересные разговоры про эти вершины с лужами придумывай. А дедушка что же? Он, вроде бы, ребенком занят, с ребенком разговаривает, не пугает напрасно, интересное путешествие придумывает. А дедушке нашему просто очень не хочется, чтобы милая, очаровательная смешная кроха становилась старше. С малышом, которого опекаешь, гораздо легче, чем с ребенком, с которым идешь рядом. Малыш на дедушкиных ручках полностью зависит от него, это почти единое с ним существо, а ребенок, идущий с ним за руку, — отдельная личность. Опустишь ребенка с рук на землю – и он неизбежно станет чуть самостоятельнее, чуть дальше от любящего дедушки. Только самому малышу именно это и необходимо. Человек растет, и ему так интересно сначала без помощи дойти до другого конца комнаты, потом пройти по улице и заодно потрогать холодный сыпучий снег, погладить кошку, пройти по луже, которая вроде бы на асфальте расположилась, но почему-то совсем другая. А уж как интересно пойти куда-нибудь далеко-далеко! Самому! Это же настоящее путешествие! А то, что дед идет рядом, — так вдвоем еще интереснее! Жаль отпускать от себя детей, но любящее сердце отпускает, не переставая, конечно, тревожиться за ребенка и заботиться о его безопасности, как физической, так и нравственной. А если не отпускает – это не любовь, это эгоизм.

А любовь – это не эгоизм. Эгоизм, как известно, печется исключительно о себе и своих интересах, любовь – о другом человеке. Так разве есть место эгоизму в родительской любви? Есть. Эгоизм – он мастер маскировки, такую личину может надеть – ни за что его не узнаешь. Родительская любовь направляет ребенка, но при этом всегда чутко прислушивается к нему, воспринимает даже малыша как другого человека, неповторимого, ни на кого не похожего. Эгоизм же воспринимает ребенка – и совсем маленького, и даже ставшего взрослым – как часть себя. Опасность такого восприятия, может быть, видна не сразу. На первый взгляд, «часть себя» означает «люблю так же, как себя, и даже больше». Но в действительности «часть себя» — это значит «такой же, как я». А разве ребенок непременно будет таким же, как его близкие? Возможно, многие их склонности и черты характера он унаследует и во многом будет похож на своих родных. Но даже при этом в нем будет очень много своего. А бывает и так, что ребенок ну совсем не похож ни на кого из семьи, и близким остается только удивляться (или возмущаться – в зависимости от ситуации) «Ну в кого ты такой?» Любящие родители сумеют разглядеть то неповторимое в ребенке, что делает его личностью, и не разрушать, а укреплять детские интересы и склонности, оберегая их, направляя в нужное русло, развивая и совершенствуя. Любящие родители не отдадут маленького художника в футбольный клуб лишь потому, что мальчик непременно должен заниматься спортом, и не будут настаивать на занятиях фигурным катанием, если дочка испытывает панический страх перед выполняемыми упражнениями. Любящие родители посоветуют и предложат ребенку интересные занятия, книги, музыку, но, заметив его неподдельный интерес к чему-то, этот интерес будут учитывать и школьнику, увлекающемуся историей, не станут упорно предлагать фантастическую литературу, потому что «в этом возрасте я так любил/любила фантастику». Любящие родители, готовые прийти на помощь в любой момент, тем не менее всегда с уважением отнесутся к детскому «я сам», начиная с желания полуторагодовалого ребенка есть самому и идти, не держась за ручку, и заканчивая желанием старшеклассника самостоятельно решить свои уже почти взрослые проблемы. Эгоистичные родители поступят так, как понятнее, а главное, проще им самим. Проще нести ребенка на руках, чем вести за руку. Проще быстренько вымыть посуду самой, чем дожидаться, пока с этим справится четырехлетняя дочка (да еще потом и ее переодевать, и, может быть, посуду перемывать). Проще купить ненужную безделушку, чем придумать интересную прогулку. Проще включить телевизор, чем вместе сочинить удивительную и неповторимую сказку. Проще говорить с ребенком об уроках и выполнении домашних обязанностей, чем о том, сколько загадок таиться вокруг нас. Проще все решить за ребенка, чем дать ему возможность принять решение самому. Проще баловать, чем любить.

Любовь и баловство

Вот мы и подошли к тому, с чего начали наш разговор. Чем же баловство отличается от любви? Любовь всегда ответственна, баловство никакой ответственности не знает. Любовь готова преодолевать трудности, баловство трудностей избегает. Любовь думает о другом, баловство – о себе. Так! Постойте, постойте! Что значит – баловство думает о себе?! Это о себе что ли мама думает, выполняя любую прихоть ребенка, а иногда даже эту прихоть опережая? Да ей же просто ребенка жалко или порадовать его хочется. И как же это, интересно, она избегает трудностей? Легко разве ей идти на поводу у всех капризов или делать самой всю домашнюю работу? Что ж, давайте попробуем посмотреть поглубже.

Знакомая всем ситуация: малыш за завтраком съел две ложки каши и наотрез от нее отказался, при этом очевидно, что он вполне здоров. Как же можно использовать этот самый банальный эпизод, чтобы ребенка избаловать? Очень просто: начните вокруг ребенка приплясывать, песни ему петь, зубы заговаривать, уговаривать и настаивать, чтобы съел «ну еще одну ложечку», и награды всяческие за это обещать. И тогда, независимо от того, будет чадо есть или нет, оно со временем усвоит: чтобы уговорить его что-то сделать, вы готовы на все. Можно и не уговаривать, но, когда деточка, естественно, проголодавшись через час, начнет просит чай-булочку-яблочко-йогурт, ворчать: «Я же тебе говорила, есть надо, как следует», — а в это время заваривать чай, доставать йогурт, мыть яблоко и делать бутерброд. И в том, и в другом случае мама предпочитает самый легкий путь: уговоришь ребенка доесть кашу – потом не придется слушать нытье про яблочко, чай или сок, ну а уж если докучливых просьб избежать не удалось – куда легче выполнить их побыстрее, чем придумывать бесконечные возражения до самого обеда. Да и не будешь терзаться мыслью, что дитя голодное. О ком же думает мама? О своем спокойствии. А ребенка при этом балует, т.е. потворствует его прихотям, весьма нездоровым. Между тем, если мама, не ругая и не заставляя есть ребенка, проявит твердость и до обеда не даст ему ничего, ну ни одного кусочка, ребеночек и от истощения захворать не успеет, и обед скушает с аппетитом, и из режима питания выбиваться постепенно перестанет.

Ну а истерики в магазине, еще в роддоме пугающие ту молодую маму, с которой мы начали наш разговор? Конечно, они вполне могут быть у избалованного ребенка, но трудно представить такую истерику у ребенка любимого. Если любое, даже случайное и мимолетное, хотение ребенка тут же выполняется, ребенок к этому привыкает и этого начинает требовать. Почему же взрослые откликаются на любое «купи»? Разве столь ненужные расходы не обременительны для кошелька? Одна причина на поверхности: это, как и в случае с несъеденным завтраком, желание избежать капризов. А вторую причину озвучила одна моя знакомая, всегда в любом магазине прихватывающая какую-нибудь безделушку для ребенка. Когда я, не удержавшись, спросила, зачем ее дочке явно ненужная игрушка, знакомая ответила: «Ну, МНЕ так хочется что-нибудь ей купить». Хочется потому, что покупки воспринимаются как воплощение любви. Не знает мама, как выразить свою любовь, вот и выражает ее в «денежном эквиваленте». А ребенок перенимает от мамы такое странное понимание любви и, разумеется, ждет и требует постоянных покупок и подарков, а отказ в чем-либо воспринимает как трагедию. Только требует-то он не подарков, а маминой любви. Так может быть, стоит с самого раннего возраста общаться с ребенком так, чтобы он эту любовь получал всегда и в ней не сомневался? Чтобы понимал, что любовь не измеряется количеством купленных вещей. Чтобы чувствовал эту любовь в объятиях и долгих задушевных беседах, в совместных прогулках – по улицам и паркам, а не по магазинам, — во внимательном мамином взгляде, в ободряющих папиных словах. А почувствовав, и сам учился так любить своих близких. Да, это потребует куда больше усилий, чем мелкая покупка, но, согласитесь, в будущем, когда ваши дети станут взрослыми, самостоятельными людьми, а вы состаритесь, вас тоже гораздо больше порадует неожиданный звонок сына и слова: «Привет, мамочка, как ты? Я соскучился!» или неумело сделанная внучкой аппликация, про которую дочь скажет вам: «Три дня возилась, никого не подпускала, говорила, сама хочу подарок бабушке сделать». Это будет куда приятнее, чем пополненный телефонный счет или привезенные продукты и брошенная на бегу фраза: «Ну, потом еще заеду. Некогда».

Избалованный ребенок не знает ответственности ни за свои действия, ни за свои слова, ни за свои пожелания. Близкие ему взрослые от ответственности его уберегали, а заодно и сами избегали всех трудностей воспитания. Почему? Да потому что воспитывать ребенка в сущности так и не начали. Он так и остался в своей семье малышом, с которого и спрашивать нечего, ведь абсурдно что-то требовать с грудного младенца, тут напрасно мама боялась еще в роддоме ребенка избаловать. Да и родители не хотят почему-то вырастать из роли молодых мамы и папы, не хотят увидеть, что их ребенок взрослеет, не хотят понять, что их близость к ребенку не станет меньше по мере возрастания его самостоятельности, эта близость станет просто другой, а крепнуть она может и должна с каждым годом.

Можно приводить бесконечные примеры избалованных детей, капризных, грубых, манипулирующих взрослыми, не признающих за собой никаких обязанностей. И почти всегда это будет печальный результат родительского неразумия. Почти всегда это будут дети тех родителей, которые предпочли облегчить себе жизнь сейчас, в данную минуту, не заглядывая в недалекое будущее. Эти родители, пусть невольно, несознательно, на первый план ставили свои желания и интересы, при этом, казалось бы, думая только о ребенке. А самое главное – эти родители имели весьма бедное и ограниченное представление о любви, вот любовь и деформировалась в обычное баловство, не требующее усилий. Истинная же любовь, многогранная и глубокая, необходима ребенку так же, как воздух для дыхания. Ребенок, растущий в такой любви, непременно вырастет сильной личностью, умным, интересным, разносторонним, а главное – добрым и любящим человеком.